Фотогалерея Кокошкино
 
 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Нужна ваша помощь – в Наро-Фоминском районе пропал ребёнок!, Осмотритесь вокруг!
Journalist
сообщение 26.9.2011, 20:22
Сообщение #1


Ньюсмейкер


Группа: Пользователь
Сообщений: 757
Регистрация: 24.8.2008
Из: Кокошкино
Пользователь №: 522
Пол:мужской



На прошлой неделе список разыскиваемых в Наро-Фоминском районе людей пополнил двенадцатилетний мальчик – воспитанник Софьинского детского дома. Сейчас Лёшу Червинского ищет вся нарофоминская полиция. Мальчик пропал ещё пятого сентября; собрал в школьный рюкзак свои вещи и ушёл. В настоящее время никто – ни воспитанники детского дома, друзья Лёши, ни воспитатели, ни сотрудники правоохранительных органов ничего не знают о его местонахождении.




В детский дом Лёша Червинский попал совсем недавно; до этого жил в посёлке Киевский Наро-Фоминского района и воспитывался в неблагополучной семье. Свой первый побег из дома Лёша совершил ещё в 2009 году, когда ему было всего десять. Тогда в поисках была задействована вся подмосковная милиция, но найти мальчика удалось лишь спустя месяц.

Говорит воспитатель Софьинского детского дома Солопова Жанна Геннадьевна:

«На сегодняшний день никаких данных о местонахождении Лёши у нас нет. Мы, конечно, ищем его, но пока безрезультатно. Он был обычным ребёнком, всё выполнял, учился нормально, и поведение у него хорошее, не грубил никому, просто он сам по себе такой, ушёл, вероятно, в поисках жизни «повеселее»… У нас ведь тут рамки, режимные моменты, сами понимаете».

Несмотря на наличие «режимных моментов» в детском доме, воспитатель полностью исключила возможную вину работников учреждения в побеге ребёнка. Жанна Геннадьевна уверена, что Лёша убежал из детдома только лишь в силу своего «свободолюбивого» характера. Как бы там ни было на самом деле, мальчик по-прежнему не найден. Друзья Лёши, которых за несколько лет пребывания в детском доме у него появилось немало, также не предполагают, где он может находиться. При этом, мальчик даже не взял с собой тёплую одежду.

Приметы Алексея Червинского:

На вид 11-12 лет, рост средний, глаза серые, волосы русые средней длины; в день побега был одет в тёмный спортивный костюм с красными вставками и джинсовые кроссовки, при себе имел школьный рюкзак и чёрный пакет.

Уважаемые люди, если Вы можете оказать какую-либо помощь в поисках мальчика или знаете о его местонахождении, просьба сообщить по одному из следующих телефонов:

Софьинский детский дом: 8-496-34-2-50-16; 8-496-34-2-53-20
Дежурная часть Наро-Фоминского УВД: 8-496-34-3-56-72


Газета «Нара-Новость», спецкор Никита НЕФЁДОВ
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Floyd79
сообщение 24.11.2011, 11:48
Сообщение #2


Жилец форума


Группа: Пользователь
Сообщений: 198
Регистрация: 15.5.2009
Из: Кокошкино
Пользователь №: 773
Пол:мужской



Статья в газете "Нара-Новость"


ЧУЖИЕ ДЕТИ. Директор Софьинского детского дома отправляет неугодных сирот в психушку


Чуть более месяца назад из Софьинского детского дома сбежал мальчик. Двенадцатилетний Леша Ч., ученик 7 класса, пробыв в детдоме около полутора лет, 5 сентября 2011 года сложил в школьный рюкзак свои вещи и ушел в неизвестном направлении. Несколько дней работники детского учреждения безуспешно пытались разыскать Алексея; тогда к поискам подключились правоохранительные органы Наро-Фоминского района, информация о пропавшем мальчике была опубликована также в одном из предыдущих номеров «Нара-Новость». Спустя некоторое время ребенка все же отыскали, сотрудники детского дома в беседе с нашими журналистами тогда сообщили, что мальчик цел и невредим, находится на территории учреждения и поводов для беспокойства, собственно, нет. Натура, мол, у парня такая свободолюбивая – побегал, да вернулся. «У нас все хорошо, и кормим «на убой» и гулять отпускаем, да и воспитатели не злые» - убеждали нас настороженные таким вниманием со стороны СМИ сотрудники. Убеждали долго и упорно, но, к сожалению (а может быть, к счастью) не убедили.

Дыма без огня не бывает

Вскоре наши корреспонденты отправились в Софьино в надежде выяснить причины, по которым воспитанники детдома все чаще стремятся покинуть его стены. Странная ситуация ведь складывается – такое замечательное учреждение, где и обеды вкусные, и воспитатели заботливые, а дети бегут.

По дороге в детский дом мы встретили нескольких мальчишек, только что вышедших из местной школы, и решили у них поинтересоваться, не знают ли они случайно Лешу Ч. и как нам его можно отыскать. Лица мальчиков резко переменились, а спустя несколько секунд один из них, потупив взгляд, ответил: «А вы его не найдете. Он в Рузе».

Парни неохотно продолжали диалог с нами, хотя нетрудно было догадаться, что им есть о чем рассказать. После непродолжительных расспросов, Антон (имя мальчика изменено), одноклассник Леши, все же решился рассказать, что значит непонятное для нас на тот момент словосочетание «в Рузе»:

«Лешу за побеги отправили в психиатрическую больницу, она находится в Рузе. Он несколько раз убегал из детдома домой, в Киевский, у него там бабушка. А директор его предупреждала, что если еще раз убежит, она его в Рузу упрячет. Нас всех туда за плохое поведение отправляют…».

Так началось наше журналистское расследование.

Психлечебница как форма наказания

Слова детей, рассказывающих о новаторских методах «воспитания» в детском доме, буквально шокировали и никак не укладывались в голове. Как такое вообще возможно? Но мальчик, несмотря на наше удивление, спокойным голосом, словно говорит о чем-то привычном, повседневном, продолжал свой рассказ:

«Нас всех запугивают «Рузой». Как чуть что-то не так, или хамишь, или плохо себя ведешь – директор угрожает, что отправит в психбольницу. Так поступают не со всеми, а только с теми, кто как-то выделяется. Мой брат плохо учился и постоянно огрызался с учителями, его отправили в психушку, а вернулся он только через 8 месяцев и стал уже другим… После «Рузы» все приезжают глючные: не смеются, ходят и говорят медленно, на слова реагируют заторможено, не помнят многого. Потом все это немножко проходит, но не до конца. Мой брат уже не будет таким, как раньше».

Мальчишка закончил говорить и совсем погрустнел. «Давайте я вам Максима (имя мальчика изменено) позову, он там был, он вам все расскажет» - после недолгих раздумий предложил наш маленький собеседник и убежал.

Мы в это время пытались как-то осмыслить услышанное. Получается, ребенок, нарушающий дисциплину и имеющий проблемы с обучением - психически нездоров и настолько опасен для окружающих, что требуется его изоляция? Причем, куда? В психиатрическую больницу? И от чего же его будут там лечить?

Максим, друг Антона, побывавший на так называемом «лечении» в той самой больнице, сначала и вовсе не хотел делиться известными ему не понаслышке подробностями, все-таки разговоров о «Рузе» здесь всячески стараются избежать, то ли как лишнего напоминания о прошлом, то ли устрашения и угрозы психушкой крепко засели в сознании детей. Однако потом Максим все же рассказал нам о том, как лечат неугодных детей:

«Пятеро детей из нашего детдома там уже побывали. С каким диагнозом мы туда попадаем, я не знаю, но лечат нас всех одинаково: три раза в день – «Аминазин» (сильнодействующий психотропный препарат – прим.ред.) плюс еще по две-три таблетки. Они отключают мозг, ты ничего после них не хочешь – ни есть, ни гулять, ни играть, только спать. Но спать можно только ночью или в тихий час. Там тупеешь. Мне повезло, я там пробыл всего 4 месяца, а есть, кто по полгода живет там и больше. Чем больше там находишься, тем больше ты потом глючишь, когда вернешься. Некоторые мальчики, и я тоже, пробовали не пить таблетки, прятать, но медсестры их находили, и тогда всем было плохо… Нас растаскивали по палатам и кололи «Аминазин» с «Димедролом» уколами. Уколы делают и за непослушание, и тогда, когда начинаешь спорить и доказывать, что ты нормальный! Мы там живем вместе с настоящими больными, у которых слюни текут, которые орут, на полу валяются… А по вечерам медсестры заставляют нас делать им массаж, и взамен дают какую-нибудь еду. Кормят там какими-то объедками, и постоянно хочется есть. Там и по-настоящему крыша может поехать».

Не успел Максим закончить говорить, как ребят подозвал грозный охранник детского дома и велел зайти внутрь (вероятно, опасаясь, что воспитанники того и гляди расскажут чего-то лишнего). И мальчишки послушно забежали внутрь, не успев даже попрощаться.

Сказать, что услышанным мы были шокированы – все равно, что ничего не сказать. Когда мы ехали в Софьино, размышляя о возможных проблемах, которые могут быть обнаружены в детском доме, мы предполагали разные варианты, но такого ужаса и произвола, творящегося в стенах детского учреждения никто даже не ожидал… Где мудрость и чуткость, которыми должны обладать педагоги и психологи, работающие с «трудными» детьми? Куда подевались принципы гуманности? И главное, у кого и где искать защиты сиротам, у которых в жизни нет ничего, кроме детского дома?

Интересно было бы узнать, чем руководствовался директор детского дома, применяя такую специфическую систему воспитания. Зачем возиться с неугодным ребенком, когда можно просто сдать его в психушку?

К слову сказать, нынешняя директор Софьинского детского дома – Тамара Александровна Сучкова для представителей прессы приготовила совершенно другое объяснение, подозрительно отличающееся от рассказов детей, побывавших в психиатрическом стационаре.

Корреспонденты «Нара-Новость» побеседовали с Тамарой Александровной:

Корр.: Тамара Александровна, где в данный момент находится Леша?

Т.А.: Леша сейчас на лечении в психиатрической больнице, ему был поставлен диагноз «дромомания», и было принято решение о необходимости лечения.

Корр.: Кем оно было принято,и на какой срок Леша был госпитализирован?

Т.А.: Этот диагноз поставила ему наша врач-психиатр, которая работает в Каменской больнице. Леша – трудный мальчик, у него была неблагополучная семья, ну и сами понимаете… Леша проведет в больнице 20 дней, а потом вернется, я даже собираюсь его навестить на следующей неделе.

Корр.: Сколько воспитанников детского дома было отправлено на лечение в психиатрическую больницу в город Руза?

Т.А.: В Рузе у нас только Леша и все. Был еще второй мальчик, но он лежал в больнице в Хотьково, у него очень сложная ситуация – папа был эпилептиком, и у мальчика оказалась плохая наследственность.

Корр.: Что Вы можете сказать об остальных детях? За что они были помещены в психбольницу?

Т.А.: Какие остальные дети? Никто у нас больше не направлялся на лечение. Я к ним ко всем отношусь как к родным! С каждым разговариваю, беседую, помогаю…

Добиться каких-либо объяснений от директора оказалось невозможным - чувствовался многолетний опыт работы в руководящей должности (до 2009 года Тамара Александровна Сучкова была директором Наро-Фоминского училища №40), а посему и умение профессионально уходить от ответов и переходить с одной темы на другую. Впрочем, спорить и доказывать и без того очевидную лживость слов директора – не та цель, с которой мы посетили детский дом.

Поэтому на следующий же день мы отправились в Рузу – в больницу, которой пугают непослушных детей Софьинского детдома, туда, куда в сентябре увезли Лешу.

Что такое «Руза»

Детское отделение Московской областной психоневрологической больницы №4 - полное название учреждения, о котором так не любят рассказывать Софьинские дети. Располагается больница в 22-х километрах от Рузы, в селе Никольское, в зданиях заброшенной и полуразрушенной усадьбы «Никольское-Гагарино». Мрачное место – кругом развалины и грязь, в радиусе нескольких километров ни одного нового дома, словно жизнь здесь замерла лет 150 назад. Дальше – хуже.

По пути к главному корпусу больницы мы встречаем троих худощавых лысеньких мальчишек лет десяти. В руках у мальчиков - по два ведра со странным содержимым, по виду напоминающее не то корм для скота, не то какие-то строительные смеси. Оказалось, это – обед для маленьких пациентов психбольницы; его дети должны сами принести из столовой.

Внутренне убранство учреждения вполне соответствует обстановке за окном – обшарпанные стены, хлипкие деревянные двери, которые того и гляди развалятся, убогая мебель, завезенная сюда, наверное, еще в прошлом столетии, все серое и мрачное, в здании – холод…

А по коридорам раздаются детские крики и плач: «Не надо, пожалуйста!», «Отпусти!», «Отдай!», «Не надо!»… Если бы происходящее можно было описать одним словом, то это было бы слово «ад».

Хотел в семью, а попал в психушку

Поговорив с медперсоналом больницы и представившись дальними родственниками детдомовца, нам удалось добиться встречи с Лешей.

В помещении, где мы ждали его, не было ничего, кроме двух стульев, стола и большого окна, сквозь которое можно было разглядеть лишь железные прутья. Вдруг в комнату зашел мальчик в лохмотьях, с опустившимися руками и осунувшейся спиной, с наголо обритой головой и абсолютно безразличным взглядом… В этом грустном и медлительном ребенке едва узнавался тот улыбчивый малый, фотография которого месяц назад была в списке разыскиваемых в Наро-Фоминском районе детей. Мы поговорили с Лешей и узнали много подробностей относительно его пребывания в психиатрической лечебнице (видеоверсию интервью с Лешей Ч. вы можете посмотреть на сайте nara-novost.ru):

Корр.: Леша, сколько дней ты уже находишься здесь? (интервью проведено 11 октября – прим.ред.)

Леша: Двадцать три дня, я считаю. Мне сказали, что я здесь буду до февраля.

Корр.: А за что тебя сюда отправили?

Леша: За плохое поведение, я сбегал. Я просто не мог там находиться и очень хотел жить вместе с бабушкой и дядей, в семье, а не в детдоме.

Корр.: И тебя поэтому отправили «лечиться»?

Леша: Меня Тамара Александровна отправила. Я несколько раз убегал, и она сказала – «Еще раз убежишь, я тебе оформлю путевку в Рузу на полгода». Только когда меня везли сюда, я не знал, что это психушка. У меня медсестра взяла кровь из вены, а потом мне сказали, что нужно съездить за каким-то рецептом. Меня посадили в «Газель» и повезли, а вместе с медсестрой ехали еще двое взрослых ребят – они должны были меня поймать, если я вдруг побегу. Они обманули меня и оставили здесь на полгода.

Корр.: Как вас тут «лечат»?

Леша: Дают таблетки. От этих таблеток становишься глючным.

Корр.: Что значит быть «глючным»?

Леша: Постоянно спать хочется, двигаешься медленно, говоришь медленно, думаешь медленно, сидишь и ничего не делаешь. Мне кажется, я тоже теперь «глючный».

Корр.: Чем здесь вообще дети занимаются?

Леша: Практически ничем. Полдня мы сидим в комнате и играем в кубики, воспитатели дают нам писать и решать примеры, но они все легкие, как для даунов, а здесь в основном нормальные дети. Есть, правда, и больные, но их немного. Я недавно начал книжку читать «Сын полка», чтобы мозг работал, а когда я в школе учился, мне математика нравилась, я примеры и уравнения любил решать. У нас в палате одиннадцать человек, вот двое мальчиков однажды решили не пить «Аминазин», чтобы голова получше думала, так медсестры потом их обкололи уколами, а потом еще издевались. Они каждый вечер издеваются…

Корр.: Как они издеваются над вами?

Леша: Они смеются над нами и «бесят». Ну, то есть, делают что-то, что детям не нравится, выводят из себя специально, обзывают, и некоторые начинают плакать. Это – плохое поведение и за него наказывают уколом «Аминазина». А некоторые медсестры просят какого-нибудь мальчика сделать им массаж. Все соглашаются, потому что за это они дают нам разную еду и иногда разрешают смотреть телевизор. А если ты будешь постоянно убираться и делать все, что говорит медсестра, то можно стать ее любимчиком и тогда она даже шоколадку может дать.

Корр.: Леша, а твои друзья здесь когда-нибудь были?

Леша: Да, трое уже были (фамилии детей, названные Лешей, по понятным причинам мы не указываем). И некоторые выпускники, которые сейчас не живут в детдоме. Они все надоедали директору своим плохим поведением. Она сначала угрожает, а потом отправляет.

Наша с Лешей встреча быстро подошла к концу – медсестра сообщила, что у детей по расписанию обед и мальчик не должен его пропускать. Прощаясь, едва сдерживая слезы, Леша шепотом, чтобы никто из медперсонала не услышал его слов, попросил – «вытащите меня отсюда», а после послушно последовал за медсестрой, словно заранее опасаясь выговора или наказания.

И сколько здесь таких Леш, попавших сюда волею какого-нибудь горе-директора, неизвестно. Сколько их, отправленных сюда «отбывать наказание» за плохое поведение и побеги из детского дома?

Интересно, не задумывалась ли Тамара Александровна Сучкова, отправляя «трудных» и «проблемных» детей в психлечебницу, как подобный «опыт» отразится впоследствии на здоровье ребенка?

Вероятно, такие вопросы «педагога» мало интересуют. Кресло руководителя, стабильная зарплата и обеспеченные спонсоры, похоже, вытеснили из списка приоритетов такие качества, как человечность, милосердие и добросовестность.


P.S.
Так варварски калечить маленькие детские души – преступление. А за любое преступление, как известно, нужно отвечать.

Редакция газеты «Нара-Новость» с просьбой провести проверку о незаконном помещении воспитанников Софьинского детского дома в психиатрическую больницу обратилась в следующие организации и ведомства:

- Наро-Фоминская городская прокуратура
- Рузская городская прокуратура
- Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка
- Министерство здравоохранения и социального развития РФ
- Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения


Журналистское расследование провели спецкор Александр КОЛЬЦОВ и спецкор Ксения ТУРЧАК[font="Arial Black"][/font]
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Floyd79
сообщение 24.11.2011, 19:05
Сообщение #3


Жилец форума


Группа: Пользователь
Сообщений: 198
Регистрация: 15.5.2009
Из: Кокошкино
Пользователь №: 773
Пол:мужской



Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 

Текстовая версия Сейчас: 22.11.2019, 10:11


Информационный портал посёлка Кокошкино, история Кокошкино, форум.